Елена пыльцова свежие мысли ненужное знакомство

Оксана Комаричева* - Документ

Выносят ненужные постановления, тратят много денег на клубы, Михаил Александрович Пыльцов, путешествовал с Н.М. Пржевальским. Я неоднократно встречался с Анастасией Петровной. Порой ловил себя на мысли: как же старшему сыну Андрею, сестрам Анастасии, Клавдии, Анне, Елене. "Сувенир" Елена парфюм 88 год 20 мл - грн . Невероятно мощный, но как-то свежий и зеленый тоже. Первое знакомство было с туалеткой - сначала с крышечки - ах, потом на коже - ох. очень интересный, необычный и фантазийный(т.е. вызывающий мысли и образы) Эк меня. По показаниям, данным Мишелем в суде в г., знакомство его с Убри их далее через особых нарочных, к услугам которых всегда были «свежие» Вильно 2 апреля г. записки Чуйкевича «Патриотические мысли или в Милане? Совершенно невыполнимое, опасное, да и ненужное задание .

Результаты путешествия были опубликованы Потаниным в двух томах4. Основное внимание в этом отчете о путешествии было уделено географическим сведениям. Позднеев остался в Монголии, расставшись с Потаниным в Кобдо еще в первое посещение этого городка. Он пробыл в Монголии и Китае еще два года, занимаясь изучением жизни и быта монголов. Только в г. Только для восточной библиотеки Петербургского университета Позднеев приобрел в Монголии рукописей и ксилографов тома различных сочинений, на что ему при отъезде был дан специальный фонд5.

По возвращении из первого своего путешествия по Монголии, Позднеев был зачислен в университет для подготовки к званию профессора. Согласно требованиям того времени он успешно сдал магистерские экзамены и в январе г.

Предметом исследования была народная поэзия монголов. Материалы были собраны им во время пребывания в Урге и других местах Монголии. Диссертацию к защите Позднеев представил в печатном издании 6. Защита проходит успешно, но книга вызывает отрицательную рецензию Н.

Веселовского, на которую автор поспешил ответить. Получив затем звание экстраординарного профессора, а потом и ординарного в г. Принимает живейшее участие в заседаниях и трудах Географического и Археологического обществ, в журналах которых публикует свои статьи.

Позднеев опубликовал более пятидесяти работ, не считая газетных статей, которые не все еще выявлены и учтены в библиографии. Эта последняя книга вызвала ряд рецензий, принадлежавших виднейшим востоковедам В. Минаеву и другим авторам, отметившим крупные недостатки идеологического порядка.

Развернувшаяся дискуссия о книге способствовала лучшему пониманию ламаизма. Книга вместе со всеми рецензиями до сих пор является наиболее полным описанием состояния монгольского ламства и ламаизма во второй половине XIX. Необходимость реформ сознавалась правительством. Поэтому Министерство государственных имуществ, в ведении которого находились калмыки, обратилось к Позднееву как к специалисту с просьбой разработать проект об устройстве народных училищ, что и было им сделано 7.

В связи с этим Позднеевым было проведено обследование уже имевшихся калмыцких школ. Было написано несколько работ о калмыках 8. Путешествуя по калмыцким степям, Позднеев собрал много нового материала о быте калмыков, записывал тексты сказок, добывал рукописи, что позволило ему составить отличную коллекцию текстов на письменном ойратском языке. Многие из собранных им текстов вошли в изданную им в г. Составил он также ойратско-русский словарь 0. Кроме этих усиленных трудов по монголоведению и калмыковедению, Позднеев с г.

Министерство иностранных дел, заинтересованное в изучении положения в Монголии и Китае, финансировало путешествие Позднеева по этим районам. Путешествие началось в апреле г. За эти полтора года, проведенных в разъездах по Монголии Внешней и Внутренней, по пограничным районам Китая, Позднеев собрал огромный материал, какой, пожалуй, не собирал до него еще ни один путешественник по Монголии п.

Ведь в путешествие отправился не начинающий, а уже много знающий ученый, неутомимый собиратель, обладающий большой работоспособностью Результаты сборов в свете ранее приобретенных знаний и материалов были столь велики, что автор запланировал семь больших томов, в которых предполагал дать подробное описание Монголии.

Последовавшие за путешествием годы были посвящены написанию задуманной работы. Было написано три первых тома. Опубликовано только д в а Жизнь поставила 10 А. Русское правительство уже давно испытывало необходимость иметь на Дальнем Востоке такое высшее учебное заведение, которое готовило бы специалистов хорошо владеющих языками, для работы в восточных странах. В Министерстве народного просвещения Позднеев к этому времени имел репутацию человека, способного провести организационную, созидательную работу по созданию нового учебного института на Дальнем Востоке.

Владивосток был выбран местом, где должен был находиться институт. Позднеев, не оставляя университетских занятий, где он вел в эти годы чтение нового курса истории монгольской литературы, принялся за составление проекта о новом Восточном институте. Трудно сложившиеся отношения с сотрудниками Восточного факультета также были одной из причин того, что Позднеев охотно принял предложение стать директором нового учебного института во Владивостоке.

Открытию и устроению этого учреждения было отдано им несколько лет. Позднеев в г. Одновременно с должностью директора он заведовал также кафедрой монгольской и маньчжурской словесности. Все свое внимание и силы Позднеев отдавал теперь уже не созданию новых трудов по монголоведению, а организации и улучшению учебного дела, для чего необходимо было составить и издать разного рода учебные пособия.

Журнал этот был первым востоковедным периодическим органом, появившимся на периферии. Редактором журнала с шестого тома по десятый включительно был Позднеев. В декабре г. Позднеев получил новое назначение и покинул институт, где у него сложились трудные, а иногда и невыносимые отношения с сотрудниками. Новое назначение членом Совета при Министерстве народного просвещения было в те времена продвижением вверх по служебной лестнице чинов и положения, свидетельствовало в то же время об определенных верноподданических убеждениях Позднеева.

Это были глухие годы управления Министерством реакционными министрами и кандидатура Позднеева в члены Совета подходила для этих министров. Перед отъездом из Владивостока в Восточном институте состоялось торжественное чествование отъезжающего директора-устроителя.

И даже на этом заседании, когда, казалось бы, должны были раздаваться только славословия, были сказаны слова, из которых можно понять, что Позднеев человек властный и не всегда терпимый к мнениям других, что он не был любим и уважаем товарищами. Так, профессор Спальвин, произносивший прощальную речь от имени Совета, отмечая несомненные заслуги Позднеева в деле организации и управления институтом, сказал так: Характерны также ответные слова Позднеева, который в конце своей речи сказал: Дальнейшая деятельность Позднеева в течение шестнадцати последних лет его жизни была заполнена административной работой как члена Совета Министерства народного просвещения.

За эти годы он не опубликовал больше ни одной работы по монголоведению! В его архиве сохранились только различные докладные записки и отчеты по разным вопросам, что позволяет хоть немного выяснить основные его занятия в эти годы.

Так, он много занимался вопросом организации изучения Востока в русских учебных заведениях, о чем сохранилась докладная записка, датированная г. Около двух лет он занимался вопросом о положении буддизма в Бурятии. Это были последние годы перед Октябрьской революцией, годы войны, когда царское правительство было обеспокоено ростом влияния лам и монастырей и стремилось ввести новый устав об управлении дацанами в Восточной Сибири.

Для этого было произведено подробное обследование бурятских буддийских монастырей. Во главе обследования стоял Позднеев, совершивший несколько поездок по дацанам Забайкалья. В результате сделанного обследования Позднеев представил не одну обширную докладную записку о состоянии бурятских монастырей и их связей с Монголией и Тибетом.

Он принимал самое ближайшее участие в составлении проекта нового закона об управлении буддийской религией в местах расселения бурят с целью контроля. Но шел г. Как встретил тайный советник Позднеев Октябрьскую революцию не известно. Но уже в октябре г. Несмотря на гражданскую войну и всевозможные трудности, несмотря на то, что ему было уже почти 70 лет, Позднеев в г. Он не падал духом и начал собирать материалы.

Оставшись на юге, он получил назначение профессором Донского университета и с необычайной энергией пытался наладить дело изучения калмыцкого языка. Это был последний труд Позднеева. Он скончался 30 сентября г. Научное наследство Позднеева велико и разнообразно. Архив е го сохранился не полностью. При рассмотрении и изучении научного наследства Позднеева сразу виден широкий диапазон его ин 11 10 Н. Его привлекали в начале его научной деятельности вопросы литературоведения.

Исторические изыскания были ему также близки и связаны с изучением источников. Следует установить, что нового внес он в изучение истории монголов, в изучение монгольской литературы, этнографии и.

Так как первой основательной работой Позднеева была книга о народных песнях монголов, защищенная им как магистерская диссертация, то и обзор его трудов можно начать с рассмотрения литературоведческих проблем. Основными работами следует считать по монголоведению три: Из них первая книга содержит некоторые теоретические высказывания, на которых следует остановиться.

Материалом для книги о народных песнях монголов послужили записи, сделанные Позднеевым во время его первого пребывания в Монголии. Исследование было задумано очень широко.

Автор предполагал опубликовать четыре выпуска, но в свет появился только первый, посвященный народным песням. В третьем выпуске Позднеев предполагал рассмотреть собранные им поговорки, пословицы и загадки.

Наконец, в четвертом выпуске должна была содержаться историческая грамматика монгольского языка. Эта программа, с которой начал молодой ученый, так и не была никогда выполнена. Кроме учебных программ да попытки дать перевод трехъязычного словаря 25, в печатном наследстве Позднеева не имеется исследований по лингвистике. Каждый текст приводится затем в транскрипции и переводе на русский язык и сопровождается развернутым комментарием.

Автор выбрал из своих материалов только записи песен, которые так любят распевать монголы не только под аккомпанемент хура, но и просто во время поездок верхом. Подобное собрание монгольских песен появилось впервые. Это было достижением в изучении монгольского фольклора, или по терминологии того времен и народной литературы.

Позднеев считал, что песни являются наиболее яркими образцами фольклора, что другие формы исчезают под влиянием буддийской поэзии. Он так и заявил в предисловии: Мнение это, как показали дальнейшие исследования, было ошибочным, так как у монголов эпическая традиция не прерывалась и вовсе не была заглушена церковниками.

Но в восьмидесятых годах прошлого века, когда впервые была собрана Позднеевым первая коллекция фольклора, подобное ошибочное заключение могло возникнуть.

Собирая впервые фольклорный материал, он брал то, что ему попадалось, а не разыскивал специальных сказителей, которые только и могли сообщить ему эпические произведения.

Однако и позднеевское собрание давало хотя и неполное, но все же представление о песенном фольклоре монголов. Комментарий же и анализ отдельных стихотворений отличается не только излишним многословием, но порой и противоречивостью. Собирая и записывая песни, он столкнулся и с поэтическими произведениями лам. Позднеев отметил влияние буддийской образованности на эти стихи и тут же осудил их, считая образцами ханжества. Позднеев увидел в этом только одну отрицательную сторону.

Он не рассматривал всесторонне ламской поэзии и ее влияния на фольклор, ограничившись лишь порицанием. Не видел положительных качеств дидактических стихов. В приведенных им образцах песен духовного содержания находятся отличные лирические стихи, в которых рисуются картины природы и отношение к ним человека.

По наблюдениям Позднеева подобная литература была широко распространена среди монголов. В своих комментариях Позднеев впервые на русском языке дал очерк монгольского стихосложения, который, несмотря на некоторые промахи и довольно тяжелый стиль, следует признать теоретическим обобщением, заслуживающим внимания.

Лекции были литографированы и задуманы как учебное пособие. Заглавие выпусков не отражает содержания, так как это не история литературы, а собрание текстов квадратного и уйгурского письма, сопровождающихся переводом и комментариями филологического и лингвистического характера.

Этот хорошо выполненный и для своего времени полный обзор является ценным пособием при изучении ранних письменных памятников. Следует также отметить, что подобный обзор появился впервые. Эти записи лекций без преувеличения можно считать выдающейся работой в истории русского монголоведения. Она была издана уже после отъезда Позднеева из Петербурга. Это обстоятельство сказалось на качестве издания в недостаточной обработке материалов. Монгольская хрестоматия представляет собой собрание текстов, подобранных для учебных целей, причем даже без оглавления и каких-либо примечаний и объяснений.

Поэтому при сравнении с хрестоматией Ковалевского32, снабженной весьма ценными комментариями, труд Позднеева проигрывает.

Достоинством же хрестоматии является то, что она представляет собой большую коллекцию текстов, среди которых имеются редкие и прежде не известные. Потомуто нельзя не согласиться с выводом, сделанным Н. Веселовским в предисловии к хрестоматии: Позднеев поместил в хрестоматии до 75 произведений, иногда полностью, иногда в тщательно выбранных образцах, разделив их все на двенадцать отделов по содержанию и характеру языка.

Своего значения как собрание текстов хрестоматия не потеряла и в наши дни. Немалое место среди них занимает источниковедение. Позднееву удалось во время своей первой поездки по Монголии получить восемь больших летописей, что воодушевило его приняться за их изучение.

Высоко оценивая летописи, он считал, что в них содержится много интересных сведений по истории монголов, что буддизм не оказал на историографические труды летописцев такого глубокого влияния, как это считалось ранее Не рассмотрев еще достаточно внимательно содержание полученных им летописей, Позднеев начал оспаривать высказывание П.

Савельева, упомянувшего о путаном изложении событий истории монгольскими летописцами Но когда он занялся летописями, то выяснилось, что далеко не все благополучно в монгольской историографии, и Позднеев, как бы забыв высказанные им прежде похвальные слова о летописях, стал подчеркивать их малосодержательность.

Еще во время первого своего путешествия по Монголии в гг. Позднеев очень заинтересовался ламаизмом. Ламаистские монастыри в те времена имели большое значение во всех областях жизни феодальной Монголии, что не могло не броситься в глаза исследователю.

Вероятно, поэтому одной из первых вышедших в свет книг Позднеева была небольшая по объему монография об ургинских хутухтах38, представлявшая собой расширенный доклад, прочитанный им на третьем съезде ориенталистов, происходившем в Петербурге в г. И в монголоведной литературе еще не было полного освещения истории хутухт, этих духовных властителей монголов. В основу своего исследования Позднеев положил монгольские письменные источники, главным образом биографии деятелей ламаистской церкви.

Пользуясь этими материалами, автор изложил историю первого хутухты и его преемников в Монголии. Критическое отношение к религиозным преданиям и традициям позволило Позднееву отметить легендарность некоторых из.

Этим ограничивается у Позднеева критика источников. В остальном он следует им в своем изложении, не проверяя сведений, не выясняя происхождение материала. Как бы то ни было, цель, которую поставил перед собой автор, дать достоверные сведения о появлении в Монголии хутухт, начиная от первого, родившегося в г.

Публикуя свой доклад на конгрессе, Позднеев дополнил его расширенными объяснениями различных терминов. Эти объяснения, занимающие более половины книги. Он задался целью дать исторические сведения о трех городах Северной Монголии на основании летописных материалов и документов ранее неизвестных, впервые обнаруженных и приобретенных автором во время его путешествия гт.

С этой 13 12 Н. Он разделил свою книгу на три главы, посвятив каждую одному из трех городов: Урге или Да-Хурэ, Улясутаю и Кобдо. В подробный рассказ о своеобразии монгольского города входят и сведения о монастырях Урги. Впервые в монголоведной литературе появилось такое подробное описание, основанное на близком знакомстве автора не только непосредственно с каждым уголком города и его храмами, но и подтвержденное документальными данными.

Описание не просто подробно, но и. Надо сказать, что когда мне впервые пришлось увидеть и обследовать в г. Ихэ- Хурэ один из главных монастырей Урги, то, сравнивая увиденное с описанием Позднеева, нельзя было не подивиться скрупулезности и точности его материалов.

Многое, очень многое из того, что было описано им в г. Оба испытывали рабскую зависимость от родных. А как сказал Фихте: Обоих волновала судьба Чернышевского.

Миклуха рассказал о своей неудачной попытке помочь узнику. В глазах Александра Мещерского блеснули слезы, он порывисто схватил руку Николая и сказал: Я преклоняюсь перед вами. Мой долг — помочь. В Лейпциге известности вы не добьетесь: Завтра же мы едем в Иену.

Я познакомлю вас со знаменитым Эрнстом Геккелем. Там же читает лекции по сравнительной анатомии известный Карл Гегенбаур… Это как раз то, что вам.

Это был ярый приверженец учения Чарлза Дарвина. Его пылкие воинственные лекции привлекали студентов всех факультетов. А уже защитил докторскую диссертацию. Он не стал долго раздумывать. Тихая Иена ему понравилась. Поселился он в одном доме с Александром Мещерским. Мещерский хоть и учился на камеральном факультете, но близко был знаком с профессорами всех факультетов.

Он вызвался представить своего друга Геккелю. Но Миклухо-Маклай наотрез отказался: С благоговейным волнением переступил Миклухо-Маклай порог рабочего кабинета Гёте. Узкая продолговатая комната, скупо освещенная двумя небольшими окнами, простой круглый стол, книжные полки.

Здесь губы поэта впервые прошептали бессмертные строки: Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идет на бой… Миклухо-Маклаю казалось, будто он прикоснулся к вечности. Для него Гёте был не только поэтом, но и гениальным ученым. Со страниц своих книг он словно отвечал на выношенные в глубине сердца мысли Миклухо-Маклая: На низших ступенях образованности она проявляется особенно сильно и горячо. Но существует ступень, где она вполне исчезает и где чувствуешь счастье и горе соседнего народа так же, как своего собственного.

Где корни подобной ограниченности? Нотту и Глиддону вторят палеонтолог Агассия и основатель Лондонского антропологического общества Джемс Гент. Все дело, видите ли, в том, что негры, белые, монголы и другие расы возникли независимо в различных местах и резко отличаются друг от друга неизменными и глубоко заложенными в их природе свойствами. А Карл Фогт, которого Николай Миклуха проштудировал еще в Петербурге, считающий себя сторонником Дарвина, договорился до того, что будто бы американские индейцы произошли от американских обезьян, негры — от африканских, негритосы — от азиатских.

И у этой мудрой теории есть даже свое название — полигенизм. Видового единства человечества не существует, утверждают полигенисты. Все ученые разделились на два противоположных лагеря: Какой бы областью науки ты ни занимался, ты в конце концов неизбежно выскажешь свое отношение к этому проклятому вопросу века.

Для тебя, как для ученого, это пробный, камень. Ты или моногенист или полигенист, если даже не знаешь этих мудреных словечек. Чернышевский, Бэр, Сеченов — как различны эти люди по своим воззрениям!

Никогда они не собирались вместе и не беседовали. Об американском расизме Карл Бэр пишет: Они оттеснили первобытных обитателей Америки с бесчеловечной жестокостью, с эгоистической целью ввозили и порабощали африканское племя. По отношению к этим людям, говорили они, не может быть никаких обязательств потому, что они принадлежат к другому, худшему виду человечества.

Я ссылаюсь на опыт всех стран и всех времен: Для жизнерадостного, полного энергии Сеченова этой проблемы всерьез словно не существует.

Он как бы вскользь говорит: Оказывается, характер психического содержания человека дается воспитанием и только на какую-то тысячную-долю зависит от индивидуальности. Итак, симпатии Миклухо-Маклая целиком на стороне моногенистов.

Целый сонм ученых — убежденные моногенисты. Казалось бы, все ясно. Так почему же до сих пор продолжается этот затянувшийся спор? А возможно, он будет продолжаться из века в век… По-видимому, еще не все ясно. Доводы рассудка — еще не окончательный аргумент в споре. Между двумя лагерями идет ожесточенная борьба.

Расисты еще не разоблачены до конца, не пойманы с поличным. Есть даже антропологические общества. Словно грибы после дождя, они появились в Париже, в Москве- в Лондоне, в Мадриде. Но как ни удивительно, до сих пор не существует строгой доказательной науки о человеке. Антропологию пока что нельзя назвать наукой. Она находится в зачаточном состоянии, где-то на задворках наук и не оформилась еще как самостоятельная научная дисциплина. Об этом мечталось в бессонные ночи. Разрушить злые чары полигенистов и расистов всех мастей, нанести сокрушительный удар по всем их бредовым теориям.

Раздавить гадину оружием фактов, выбить из рук изуверов все их жалкие псевдонаучные доводы!. Это будет борьба не на жизнь, а на смерть. Господа колонизаторы без боя не сдадут своих позиций. А он, Миклухо-Маклай, пусть на первых порах одинокий боец, ринется на них со скальпелем в руках, вооруженный до зубов неопровержимыми фактами. А когда будет доказан факт физической и психической равноценности человеческих рас, вот тогда во весь голос можно заговорить о принципе их равноправия.

Великие дерзкие мечты, внутреннее горение… Кто бы мог предположить, бросив взгляд на худого бледного студента в заплатанном пиджачке, что в голове этого апатичного на вид юноши теснятся подобные мысли? Не смешон ли он в своих высоких стремлениях, в своих исканиях, в своей маниакальной уверенности, что он что-то значит в этом мире? Слабая искорка мысли, способная погаснуть лишь оттого, что этому постоянно больному юноше может не хватить каких-то презренных талеров на обыкновенный суп… И не звучит ли в его ушах нахальный въедливый голос Мальтуса: На великом жизненном пиру для, него нет места.

Да, он пришел в мир. А негодяи сказали ему: Ты еще ничего не сделал, никто еще не воспользовался твоим трудом и воспользуется ли когда-либо? Да и в состоянии ли твои родители прокормить тебя?

Не слишком ли ты самонадеян, нищий студент Миклухо-Маклай? Не раздавят ли тебя, как назойливую мошку? Ты с обожанием будешь глядеть на твоего нового учителя Эрнста Геккеля, ловить каждое его слово. Он будет всегда улыбаться тебе мягкой улыбкой и даже выделит тебя из остальной массы, ибо нет ученика более способного, чем.

Но не касайся только проклятого вопроса. Помни, это пробный камень. И если ты не хочешь увидеть волчий оскал зубов, не касайся проклятого вопроса. Внимай смиренно, как и подобает лучшему ученику. А когда ты все же коснешься проклятого вопроса, тогда пеняй на себя… Миклухо-Маклай увидел Геккеля.

Случилось это на одной из лекций зимнего семестра. В аудиторию быстро вошел человек выше среднего роста, с подковообразной бородой и старательно расчесанными рыжеватыми усами. Его глаза лучились весельем, в складках губ была зажата добродушная усмешка. Создавалось впечатление, будто Миклухо-Маклай уже встречался с ним не. Выглядел Эрнст Геккель несколько старше своих тридцати двух лет.

Может быть, солидность и некую торжественность придавали ему длиннополый старательно выглаженный пиджак, педантично застегнутый на все пуговицы, светлый жилет и аккуратно заправленный под него галстук. Безукоризненная белизна воротничка рубашки сразу же бросалась в.

Это был профессор, сознающий свое высокое положение и вместе с тем, по-видимому, простой, обходительный человек. Миклухо-Маклай сразу же проникся к нему симпатией. Голос у него был приятного тембра, спокойный, какой-то домашний. Миклухо-Маклай слушал затаив дыхание. Постепенно напряженное внимание сменилось восторгом. Пожалуй, у Чарлза Дарвина нет другого более блестящего популяризатора. Да только ли популяризатора! Более убежденного сторонника и продолжателя… Какая глубина и ясность мысли!

Мое мировоззрение — монизм. Другой его страстью сделалась сравнительная анатомия. В анатомическом кабинете Иенского университета магом и волшебником был ученый с мировым именем Карл Гегенбаур, один из основоположников филогенетического направления в сравнительной анатомии, последователь Дарвина и друг Геккеля.

Одно время он занимался эмбриологией беспозвоночных, а теперь целиком посвятил себя изучению сравнительной анатомии позвоночных.

Андрей Наврозов: БС — бред собачий – Андрей Наврозов – Колонки – Избранное – Сноб

Есть люди, которые не переносят вида крови, трупного запаха. Миклухо-Маклай не принадлежал к. Во всем он старался видеть естество и только естество. Ему ли, избравшему сознательно науку как форму борьбы за переустройство общества на справедливых началах, бояться крови! Человек, идущий к цели, должен обладать железными нервами, твердостью характера, упорством и терпением. Наконец-то определился круг его научных интересов; Николая больше всего занимает проблема изменения форм организмов под влиянием условий внешней среды.

Это великая загадка природы, и ее нужно разгадать. Вот почему так тщательно конспектирует он лекции, снабжает их рисунками, привлекает дополнительный материал. Гегенбаур привил ему интерес к изучению головного мозга позвоночных и нервной системы. Геккель, занимающийся губками, весьма часто привлекает к лабораторным работам Миклухо-Маклая и студента Фоля.

Николай продолжает посещать лекции философского и юридического факультетов. Анатомия человека, сравнительная анатомия и зоология, медицинские науки — все, что имеет какое-нибудь отношение к человеку, к проблеме изменения форм организмов под влиянием среды, привлекает.

Он очень много читает, изучает минералогию и кристаллографию. Науки о Земле тоже нужно знать. Он старается не разделять дисциплины на любимые и нелюбимые, а все же, как ни странно, не может преодолеть отвращения к ботанике. Цветочки, травки… Откровенно говоря, география его тоже не особенно занимает. Да он и не собирается быть географом. Нет, не географические открытия нужны Миклухо-Маклаю.

Он должен прежде всего открыть человека — самый необследованный материк. Иенский период жизни Миклухо-Маклая не богат внешними событиями.

Как познакомиться с девушкой

Это была скорее некая внутренняя жизнь, скрытая от посторонних глаз. Лекции, лекции и снова лекции. Старая история с деньгами: Презренных талеров по-прежнему не хватает на. Даже письма к родным не всегда удается оплатить и приходится отправлять их нефранкированными.

Миклухо-Маклай (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

Мать выбивается из сил. Те же пуговицы, чай и даже нужные книги она вынуждена высылать из Петербурга сюда, в Иену. Иногда выручает Мещерский, но чаще всего он и сам сидит без гроша, и тогда приходится выпрашивать у кого-нибудь из студентов в долг.

Долги растут в геометрической прогрессии. Случается, они с Мещерским берут один обед на двоих. Такой обед — тарелка супа, полпорции мяса, комок просоленного творога — стоит недорого: Но даже эти пять зильбергрошей, или пятнадцать копеек на русские деньги, не всегда можно раздобыть. Не так давно великий Геккель неожиданно прервал лекцию и, обращаясь к Николаю, громко сказал: Обратите внимание на свои глаза… В другой раз он заинтересовался конспектами. Миклухо-Маклая и продержал их у себя, целую неделю.

Но дело в конечном итоге не в опрятности. Ваши конспекты поразили меня своей вдумчивостью, проникновением в сущность предмета. Нам с вами не мешает потолковать. Если располагаете временем, милости прошу в воскресенье… Подобной чести еще не удостаивался никто из студентов. Даже Александр Мещерский был удивлен до крайности. Он покачал головой и рассмеялся: Чем вы его подкупили, черт возьми?

Только не надейтесь на профессорский обед. Самое большее, на что можете рассчитывать, это чашка кофе с цикорием. А я дьявольски соскучился по нашему русскому ржаному с крупной солью и луковицей величиной с кулак. Вы говорите о социальной справедливости, а где она, если русский князь ходит в потертых штанах и мечтает о куске ржаного хлеба? Вот так люди становятся, социалистами. Приглашение Геккеля взволновало и озадачило Миклухо-Маклая.

В самом деле, чему он обязан столь высокой чести? К своему удивлению, у Геккеля он застал студента Фоля из Женевы. Вас, господин Миклухо-Маклай, я назначаю своим ассистентом. Вы, Фоль, будете специализироваться по кишечнополостным.

Возможно, нам в скором времени придется выехать куда-нибудь в Африку. Сопровождать нас будет приват-доцент из Бонна Рихард Греф. И внезапно Геккель рассмеялся: Миклухо-Маклай и Фоль сидели с открытыми по-рыбьи ртами — они не верили собственным ушам!

Канарские блохи — это подлинный бич божий. Блохи, клопы, тараканы, мухи, комары… Впрочем, мы увлеклись деловыми разговорами: Марта уже делает знаки — обед остынет.

Опасения Мещерского насчет профессорского обеда не оправдались: Но, как на грех, у Миклухо-Маклая пропал аппетит. В июле года Миклухо-Маклаю исполнилось двадцать лет. Теперь он мало походил на того юношу, который два года назад прибыл в Германию: Несмотря на голодную жизнь, он сильно возмужал и окреп. Перед поездкой на Канарские острова он гостил несколько дней у Германа Фоля в Женеве.

Эти скачущие твари залезали в уши, в ноздри, под нижнее белье. Тело зудело, как от крапивы. Эрнст Геккель самолично убил за один месяц шесть тысяч блох! С немецкой пунктуальностью каждое утро он подводил итог охоты на блох, клопов, тараканов и делал пометки в своей записной книжке. Канарские острова… Только благодаря счастливой случайности удалось так быстро добраться. На Мадейре путешественники задержались ненадолго: Командир корабля охотно согласился высадить натуралистов на острове Тенериф.

Океан, вулканические острова с их кокосовыми и финиковыми пальмами, белая, словно призрачная, пирамида Пико-де-Тейде… Когда вам всего-навсего двадцать лет, когда позади остались душные аудитории и кабинеты, лекции, конспекты и убогая затворническая жизнь, и небо и океан кажутся особенно солнечными, праздничными.

Научившийся скрывать свои чувства Миклухо-Маклай молча переживал свой восторг, свою острую влюбленность в этот красочный, такой солнечный мир. Как будто само собой разумеется, что всякий очутившийся на острове Тенериф обязан совершить восхождение на эту знаменитую вершину Пико-де-Тейде, поднимающуюся над океаном на 3 метров.

В проводники вызвался веселый, уже довольно пожилой испанец с плутоватыми глазами и нагловатой улыбкой профессионального вора. Он был черен, как головешка, только поблескивали белки глаз. Носил испанец потертую бархатную куртку, такие же панталоны, кожаные гетры. Греф заговорил с испанцем. Тот внезапно помрачнел, гордо выпрямился, топнул ногой и швырнул деньги на землю: Смущенный Геккель подобрал монеты и снова передал их проводнику. Тот удовлетворенно улыбнулся и, помахав рукой, скрылся за углом.

Николай почему-то проникся доверием к проводнику и не сомневался, что тот явится в назначенный час. И в самом деле, испанец сдержал свое слово. И Николай Миклухо-Маклай ощутил блаженный холод высоты. Он стоял на окаменевшей лаве, а внизу простирался океан, темный, как деготь. На юго-востоке поднимались скалистые берега острова Гран-Канария. И только берегов Сахары ему не удалось увидеть — даль была затянута фиолетовой дымкой.

Теперь, когда это свершилось, он мог с полным правом назвать себя путешественником. Этого уже не вычеркнешь из жизни, это произошло… Может быть, именно здесь, у Ледяной пещеры, стоял Гумбольдт и, полный восторга ощущения свободы, взирал на океан… И лишь на Лансароте, куда натуралисты переправились на паруснике, восторг Миклухо-Маклая сменился унынием.

Есть же на земле столь пустынные места: Цепь вулканических кратеров, темные лавовые потоки. Ему поручено заниматься губками и рыбами. Прежде чем перейти к изучению человека, исследователь обязан заглянуть в самый фундамент органической жизни.

Низшими представителями многоклеточных животных являются губки. Это довольно странные организмы. Они ведут сидячий образ жизни. Не имеют нервной ткани, клетки их тела независимы друг от друга.

Миклухо-Маклай кладет на ладонь грушеобразный комочек жизни размером в два-три сантиметра и пытливо разглядывает. Черт возьми, они очень приспособлены к своей среде, эти комочки! Если губку протереть через сито, то это еще не значит, что вы ее уничтожили. Опустите полученную массу в морскую воду — пройдет не так уж много времени, и из этой кашицы образуется новая губка.

Тут есть над чем призадуматься. Губки живут, усваивают пищу, размножаются. Кстати, размножаются двумя способами: Они образуют на дне моря колонии, напоминающие разветвленные деревца самой различной окраски: Губка легко восстанавливает утраченные части. На покрытых водорослями потрескавшихся массах лавы, образующих низкий берег гавани Порто-дель-Арресифе, встречаются и совсем крошечные губки, не превышающие в длину двух миллиметров, очень красивые с виду.

Иногда бывают счастливые находки — праздник первооткрывателя. Собственно говоря, все и началось с этой своеобразной губки, открытой Маклаем.

Он назвал свою губку Гуанча бланка — в честь древних обитателей Канарских островов, красивых, рослых, светлокожих людей гуанчей, истребленных к началу XVII века колонизаторами.

Гуанчи то есть люди жили в пещерах, не знали употребления металлов и орудия выделывали из обсидиана и базальта. Позже они будут признаны последними представителями кроманьонской расы, дожившими до наших времен.

Остатки гуанчей смешались с испанскими колонистами, утратили свои обычаи и язык. Гуанчи уничтожены, но пусть имя этого племени живет в науке! Маклай засел за микроскоп. Пол хижины с незастекленными окнами, в которой обитали натуралисты, вскоре был уставлен банками с губками Гуанча бланка. Постепенно молодой исследователь приходил к выводу, что он в самом деле открыл новый вид, неизвестный науке, и что, как ни разнообразна форма этой губки, все это лишь различные модификации одного и того же зоологического вида, зависящие от возраста и окружающих условий.

Своими наблюдениями он поделился с Геккелем. Профессор выслушал его очень внимательно и сказал: У вас аналитический склад ума. Я должен проверить ваши выкладки. Обычно подобные вечера проходили довольно мирно. Участники маленькой экспедиции, безмерно истомленные иссушающим ветром, дующим с материка, обменивались мнениями о проделанной за день работе. Эрнст Геккель, как и подобает учителю, делился своими замыслами, планами на будущее.

Чем ближе узнавал Геккеля Миклухо-Маклай, тем все более противоречивые чувства завладевали. Сверкающий ум выдающегося натуралиста Геккеля! Имя его навсегда останется в науке. Еще до Дарвина его острый ум охватил все разнообразие животного мира от монеры до человека. Это Геккелю принадлежит мысль о существовании в историческом прошлом промежуточной формы между обезьяной и человеком — питекантропа.

Захватывало дух от одного ощущения огромности горизонта видения этого необычайного человека, убежденного материалиста не на словах, а на деле. В такие часы Маклаю казалось, что Геккель обладает некоей сверхпрозорливостью, недоступной обыкновенному смертному, а собственное открытие представлялось мизерным, ничего не значащим. Но был и другой Геккель, которого не любил Миклухо-Маклай.

Иногда Геккеля словно подменяли. Исчезала мягкая улыбка, зажигалось нечто хитровато-звериное в его бесцветных глазах, и появлялся некий одержимый дервиш, вещающий что-то совсем несуразное.

Геккель начинал доказывать, что дарвинизм по своему существу является антисоциалистическим учением. В человеческом обществе идет непримиримая борьба за существование, в которой побеждает человек, принадлежащий к высшей расе. Наука должна иногда давать место вере: И всю эту галиматью проповедовал тот самый Геккель… из-под благообразного облика ученого начинала проглядывать личина ограниченного пруссака, шовиниста, обскуранта. В этот вечер Эрнст Геккель сказал: Ваша Гуанча бланка в самом деле многоформенна.

Однако мне кажется, что различные ее модификации следует рассматривать в качестве самостоятельных родов… Утверждение Геккеля было путаным. Миклухо-Маклай, сознательно приучавший себя к выдержке, сейчас потерял самообладание. Он побледнел, но внешне спокойно произнес: Гуанча бланка — отдельный вид, и нет смысла делить ее на роды и отряды. Я советовал бы вам в подобных случаях придерживаться существующей классификации Шмидта.

Мы сегодня, кажется, не в духе. Лично я с большой симпатией отношусь к Жану де Бетанкуру. То был человек необычайной силы воли, талантливый полководец. Отсюда все и пошло. Ну, а что касается всяких там гуанчей, папуасов, альфуров, веддов, акка и прочих дикарей, то я считаю, что они в интеллектуальном отношении стоят ближе к антропоморфным обезьянам и другим высшим млекопитающим, чем к культурным европейцам.

Их участь — исчезновение с лика земли.

Почему я не завожу детей

И чем скорее они исчезнут, тем лучше для нас и для. В природе действует естественный отбор. В борьбе за существование побеждает наиболее приспособленный, сильный — выдающаяся белая раса. Я считал и считаю, что морфологические различия между расами больше, чем между видами животных.

  • Миклухо-Маклай (fb2)
  • Оксана Комаричева*

Приближение к образу нашего животного предка представляют современные дикари. Утверждения догматиков-моногенистов не имеют под собой никакой научной основы: Думаю, Дарвин, последователем которого вы себя считаете, придерживается несколько иного взгляда.

А известный вам Карл Бэр… Николай вышел из хижины. За ним последовал Герман Фоль. Миклухо-Маклай чувствовал себя учеником, поднявшим руку на учителя. Во всем виноваты проклятые блохи. Даже рыб для исследований приходится покупать на крайне скудном рынке. А канареек, знаменитых канареек здесь нет и в помине.

Кстати, Канарские острова получили свое название вовсе не от канареек. Больших собак местной породы еще застали испанцы в конце XIV столетия. Значит, Геккель — полигенист… Вот тут и конец его монизму. Миклухо-Маклай много размышлял о расовом происхождении канарийцев.

Одни считали их ветвью берберской расы, другие относили их к баскам. Этот спор не был решен и поныне. Изучение черепов и костяков гуанчей еще больше запутало вопрос. Сталин сохранял полученную им в наследство русскую культуру, потому что видел в ней средство максимизации власти. Может, охранял он ее не совсем так, как советовал Пастернак, но, так или иначе, культура хранилась в тоталитарном сейфе и при надобности использовалась.

И вот советский поэт Пастернак открыл рот. При чем здесь фашизм? По свидетельству Эренбурга, зал вставал трижды: Наследство перешло к госбезопасности задолго до того, как к ней перешла абсолютная власть, и с года это наследство сохранялось, иногда даже реставрировалось, а зачастую и преумножалось с той же циничной целью, с какой в эпоху культа личности оно хранилось в сталинском сейфе — с целью использования его для максимизации власти.

Но вот, наконец, цель достигнута. Государство перешло в руки госбезопасности в лице Андропова и таких правоверных андроповцев, как Горбачев. Добро Казалось бы, тут самое время продолжить максимизацию власти, не удовлетворяясь перестройкой тоталитаризма в одной отдельно взятой части Евразии. А оказалось — да где уж там! Вместо этого словари выбросили на свалку.